ccl.org.ua@gmail.com Київ, вул. Басейна 9Г, офiс 25, 28 Пошук

Политическое преследование

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко заявил, что граждане России в подобных обменах фигурировать не будут. Вместо этого их планируют обменять на украинцев, находящихся в тюрьмах в России и в аннексированном Крыму. По словам Порошенко, в первую очередь украинские власти будут добиваться возвращения обвиненного в шпионаже журналиста информагентства «Укринформ» Романа Сущенко, режиссера Олега Сенцова и осужденного с ним в рамках одного дела Александра Кольченко, а также осужденных за участие в боевых действиях во время первой чеченской войны Станислава Клыха и Николая Карпюка (четверо из них, кроме Романа Сущенко, есть в списке политзаключенных «Мемориала»).

4 апреля представитель Украины в гуманитарной подгруппе Трехсторонней контактной группы Ирина Геращенко рассказала, что 23 гражданина России, в основном осужденные за преступления против суверенитета и территориальной целостности Украины, могут быть предложены для обмена. «Теперь мы ожидаем реакции и ответа российской стороны на эти инициативы», – заявила Геращенко.

Значительная диспропорция в количестве узников, чье заключение связано с протестами во время Евромайдана, событиями в Крыму и Донбассе, заметна невооруженным взглядом: у России их больше, у Украины – меньше. Представители Объединения родственников политзаключенных Кремля, сначала возникшего как неформальное объединение, а в конце минувшего года получившего официальную регистрацию, не раз призывали власти создать механизм для переговоров между двумя странами. Один из участников объединения, Игорь Котелянец, чей брат, ветеран боевых действий на востоке Украины Евгений Панов ожидает в Крыму суда по обвинению в подготовке диверсий и незаконном хранении и перевозке боеприпасов, считает, что Украине придется задействовать для обмена другие страны:

– Наша главная проблема заключается в том, что нет специального полномочного, который был бы ответственен за работу по освобождению наших родных. У нас есть переговоры с Россией и с террористами с востока в рамках минского формата. Но там они ведутся по заложникам, которых содержат террористы на востоке страны, в захваченных районах Донецкой и Луганской областях. А наши родные – это заложники из другой категории. Это заложники, которых удерживает непосредственно Российская Федерация либо на территории Крыма, либо на российской территории. Часть из них была задержана на территории Крыма, часть – на территории РФ, кого-то туда вывезли, то есть истории у всех разные. Но никаких переговоров на официальном уровне, к сожалению, пока еще нет. Этот вопрос очень политизирован.

Наша цель – уменьшить политическую составляющую и перевести этот вопрос в плоскость гуманитарную, потому что мы говорим об освобождении людей. А когда мы говорим об освобождении людей, мы в том числе вспоминаем, что есть граждане России, которые были задержаны на территории Украины, кадровые военные или просто наемники, которые приехали воевать к нам на восток, и в освобождении своих граждан Россия могла бы быть заинтересована. Такой формат обмена сейчас очень актуален. Просто у нас на межгосударственном уровне нет достаточной поддержки, чтобы этот вопрос кто-то как-то формализовал, инициировал официальные переговоры, создал какую-то площадку для переговоров. Пока этого нет – это наша главная проблема. Поэтому мы о ней везде говорим, чтобы найти переговорщика. В то же время мы понимаем, что если за год нашей деятельности нам не удалось внутри страны найти такого человека, нам совершенно точно нужна поддержка европейских политиков или государственных лидеров, которые могли бы быть заинтересованы в том, чтобы взять на себя работу по освобождению людей. Прецедент уже есть: политзаключенных Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза освободили в конце октября прошлого года благодаря президенту Турции, который договорился с Путиным об обмене. Эрдоган отдал двух российских шпионов, взамен Путин отдал двух крымских политзаключенных. Такой формат сработал. Возможно, лидеры других европейских государств тоже могли бы быть заинтересованы в таких переговорах и в том, чтобы их страна взяла на себя гуманитарную миссию по освобождению украинских заложников.

– Тем не менее, существует официальная позиция России, по крайней мере она была озвучена со слов матери российского военнослужащего Виктора Агеева, который был задержан украинскими силовиками под Луганском. Она написала обращение в МИД России с просьбой содействовать обмену сына и получила ответ, что Россия «не является стороной конфликта и не может никого обменять». Как можно преодолеть такую позицию?

– Эта проблема существует везде. России кто-то должен предложить некий формат переговоров, в котором она должна быть заинтересована. Главная наша проблема в контексте переговоров заключается в том, что Украина заинтересована в своих людях, Украина хочет вернуть своих граждан. И украинское общество очень чувствительно к этой проблеме. В информационном пространстве одна из топовых тем – украинские заложники. В России, напротив, эта тема замалчивается, она непопулярна, она никому не нужна. Российские власти, в принципе, заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать. Моя оценка и оценка нашего объединения такова: в России воспринимают людей как материал, как ресурс, схватили одних – пошлют других. Там никто за людей не борется, никто в них не заинтересован. Заинтересованность может быть, если России предложить на обмен ее людей. Такие люди могут содержаться не только в Украине. Как показывает турецкий опыт, они могут содержаться в любых странах мира. Например, в США. Мы точно знаем, что там такие люди есть. Если бы мы смогли найти человека, возможно, лидера какого-то европейского государства, из уст которого прозвучат конкретные предложения Путину, тогда эта проблема может получить шанс на решение.

– Помимо решения главной проблемы, освобождения родных, члены Объединения родственников политзаключенных Кремля сталкиваются и с практическими сложностями: необходимостью ездить в другую страну, чтобы участвовать в судебных заседаниях, оплачивать адвоката. Пытается ли ваше объединение решать и эти проблемы, помогать родственникам?

– Главнейшая проблема – это оплата адвоката, поездки, передачи. Заключенные находятся в ужасных условиях. То, что им предлагается в качестве еды, едой не является. Если не делать передачи узнику, по сути, это медленная смерть. Он там не получает ничего съедобного. Эти вопросы мы тоже пытаемся решать. Нам очень сильно помогают правозащитные организации. У нас по многим узникам есть адвокаты, которых помогают оплачивать международные фонды, направляющие средства на программы по поддержке демократии, поддержке прав человека. Но эти деньги не вечные.

Если взять историю моего брата, Евгения Панова, у нас была такая поддержка, но она закончилась в конце 2017 года. Сейчас у нас средств нет, мы сейчас их ищем. Вместе с тем в прошлом году мы говорили об этой проблеме с властями, говорили, что государство должно помогать в обеспечении потребностей политзаключенных. На данный момент родственники тех узников, которые содержатся на территории России, имеют возможность обратиться в Министерство иностранных дел для получения финансовой поддержки – чтобы сделать передачу или оплатить адвоката. Те политические заключенные, которые содержатся на территории Крыма, находятся в зоне ответственности Министерства по делам оккупированных территорий. Там сейчас разрабатывается порядок использования средств.

Оплата адвоката – это очень дорого, от 1 до 5 тысяч долларов в месяц. Нам нужны адвокаты, которые могут работать в российском правовом поле и которые готовы очень многим рисковать, соглашаясь на работу по защите украинских политических узников. Они вынуждены сталкиваться с определенными сложностями. Например, адвокаты, занимающиеся делом моего брата, сейчас работают в долг, пока я ищу необходимые средства.

– Ваш брат, Евгений Панов, сейчас находится в заключении в Крыму. В каких условиях содержится Евгений? Были сообщения, что он подвергался пыткам.

– Я, к сожалению, не могу с ним видеться. Адвокаты запрещают ездить родственникам мужского пола на территорию Крыма и в Россию, потому что они знают, что группа риска – это те, кого могут взять и сказать: «Вот, приехал еще один террорист, шпион…» Женщин, особенно матерей, они не трогают. В основном, ездят матери и жены. Раз в два-три месяца к брату ездит наша мама, но это разрешили только осенью прошлого года. У нее уже было три свидания: понятное дело, через стекло, очень непродолжительных. Брат в ужасном состоянии, ему не оказывается медицинская помощь. После пыток он хромает, у него очень болят колени и спина, зубы вываливаются. В этом плане ситуация ужасная. Но он стойкий, держится. Пытки были. Самые ужасные пытки были в самом начале, когда только разыгрывалась эта история. Все дело в том, что накануне переговоров в «нормандском формате» России нужны были какие-то причины не участвовать в этих переговорах. Поэтому там придумали, что Украина «послала в Крым своих террористов». История была разыграна на внешнюю аудиторию, на европейскую. Вышел тогда Путин и дал комментарий, что Украина вообще не может быть субъектом переговоров, мол, что с ней разговаривать, если там только террористические методы. Вот такая история была отыграна. Они четыре дня его мучили: содержали в подвале, пытали электрическим током. У него даже кожа полопалась. Все это видно на видео.

После этого его от нас долгое время прятали. Его держали в информационном вакууме, убеждали в том, что он никому не нужен, что о нем никто не знает, что единственный выход остаться в живых – это подписать сделку со следствием и согласиться с позицией России, что он диверсант-террорист и на заказ Украины что-то хотел там подорвать, какие-то заводы, пароходы. Было много психологических пыток. Они, как правило, помещают в какие-то камеры с крысами, с клопами, с невыносимыми условиями. Когда-то подсаживали к нему больного туберкулезом, чтобы он быстрее пошел на все это. Если посмотреть российское законодательство, под арестом человек может содержаться только один год, а они его содержат уже полтора года в нарушение собственных законов. Его предупреждали: «Если пойдешь на сделку со следствием, то дадим 5 лет и где-то недалеко от Украины будешь отбывать так называемое наказание. А если – нет, то 20 лет тебе светит. На север отправим, как Сенцова, и ничего тебя уже не спасет». Но мы верим, что добьемся своего, обменяем и освободим его. Поэтому ни на какой шантаж он не поддается и на их условия не соглашается. Он ждет, надеется, а мы все делаем для того, чтобы освобождение состоялось. На заседаниях суда нам присутствовать не разрешают, только свидания. Мама во время свиданий передает ему хоть какую-то информацию, чтобы он понимал, что о нем знают, за него борются и мы никогда в жизни его не бросим. Человека, который находится в информационном вакууме, очень легко обработать, у него могут опуститься руки, он может начать верить тому, что говорит ФСБ. Но он молодец. Он держится. Он очень сильный человек, поэтому я уверен, что мы это все до конца пройдем, освободим и все будет хорошо.

Источник, 10.04.2018.

Александра Романцова – о преследованиях активистов на территории аннексированного Крыма

31 марта, 2018

Александра Романцова, заместительница главы правления Центра гражданских свобод – о преследованиях российскими властями крымскотатарских и украинских активистов на территории аннексированного Крыма.

Если политузнику придут два мешка писем, его не смогут уничтожить, — правозащитница

23 декабря, 2017

Стартовал зимний марафон написания писем политзаключенным в России и оккупированном Крыму, чтобы подарить этим людям немного тепла накануне Рождества и Нового года.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова.

Лариса Денисенко: Расскажите детальнее, с чего это все начиналось.

Александра Романцова: Четвертый год самой кампании Let My People Go. Мы начали ее в 2014году, когда поняли, что кроме Савченко и Сенцова в российских тюрьмах в Крыму и на территории самой РФ на тот момент уже находилось 11 человек. Тогда у нас была информационно-адвокационная задача – мы хотели, чтобы все 11 человек прозвучали. Даже если человек не режиссер и не военная летчица,  чтобы про него не забывали — как официальные власти (договаривались об их освобождении), так и люди в Украине и по всему миру.

Третий год мы делаем зимний марафон писем, его поддерживают по всему миру, прежде всего — украинские диаспоры и те, которые понимают, что стать политическим заключенным на данный момент может практически каждый. Слово «политический» мы воспринимаем — люди, которые выступали с активной политической позицией. Но на самом деле политическими преследованиями называются просто преследования за то, что человек думает не так, как этого хочет официальное окружение. Если в Крыму, человек политически преследуется, это может быть вовсе не потому, что он активно поддерживает Украину, а просто он не согласен с оккупацией Крыма и выразил это на своей странице в Фейсбуке. Или просто  сказал: «да, я крымский татарин и хочу, чтобы мой ребенок учил крымскотатарский язык в школе».

Очень важно понимать, что это марафон поддержки очень простых людей. Там есть как лидеры крымскотатарского движения, так и люди, которые были просто студентами. Например, Паша Гриб – это не просто арест, человека выкрали с территории Беларуси. Он студент. Никакой активной деятельности – политической, общественной, гражданской у него не было. Или Валентин Выговский – абсолютно обычный человек.

Там есть фермеры, журналисты, просто люди, которые занимались своими делами, бизнесом, но в какой-то момент они стали интересными РФ как картинка. Им нужны были персонажи, из которых они сделают террористов, экстремистов, шпионов и страшную угрозу всему российскому государству.

Но что происходит с этими людьми? Их арестовывают, абсолютно изолируют. Если они из Крыма, за ними не признается украинское гражданство, а соответственно — защита украинских консульских служб. В случае с Выговским, Грибом, Клыхом и Карпюком не допускается независимая медицинская помощь, хотя она критично им нужна.

На сегодня в российских тюрьмах находится больше 60 граждан Украины. Для них письма с воли — это связь с внешним миром, огромная моральная поддержка и сигнал о том, что о них помнят, — говорит правозащитница Александра Романцова
Почему мы настаиваем, что письма – это то, чем мы можем их поддержать, несмотря на то, что вроде не влияем на их освобождение. Первый фактор – это та информация, которой им там критично не хватает. У них там нет Интернета, телевидения и газет. Мы легко к этому относимся, потому что вокруг нас это все есть в избытке, а для них это полный вакуум. При этом следователи и те, кого к ним подсаживают, постоянно им говорят: «Украина вас забыла, вы там никому не нужны, да ваше дело – договориться со следствием, взять на себя все, что они скажут, тогда вас защитят» и так далее.

Второй момент – администрация тюрьмы может создать невыносимые условия для человека. Даже если письма и обращения не были переданы человеку, они все равно вынуждены хранить и передать их. Сенцов написал, что только при этапировании ему передали два мешка писем. И когда они видят, что это два мешка писем, то понимают: ты не можешь тихонечко «удавить» Сенцова, потому что за ним следят, есть люди, которые будут на это реагировать.

Такие письма – возможность дать им ощущение, что они не одни, о них помнят. Даже если Украина сейчас не может каким-то образом надавить на Путина, чтобы их освободили, она этим занимается, о них не забыла; что здесь есть их родственники, которые тоже поддерживают.
Поэтому настолько важно писать – и писать по правилам, чтобы эти письма максимально дошли до человека. Эти правила достаточно просты.
К сожалению, мы не можем писать на каком-либо языке, кроме русского. Там не должно быть каких-либо политических призывов – обычные житейские поддерживающие письма.

На сайте мы выкладываем все адреса. В РФ мы можем писать напрямую, в Крым не можем по  почте, поэтому пользуемся случаем передавать эти письма — у нас уже налаженная система, мы передаем их.

Если вы хотите, чтобы человек вам отправил ответ, нужно вложить в конверт марку, пустой листик бумаги и сложенный конвертик. Это очень важно, потому что в тюрьме нет возможности достать это. Еще один очень важный момент – на конверте нужно написать имя фамилию, год рождения и точный адрес. Это все у нас есть на сайте, как и краткое описание самих кейсов. Сейчас этих людей уже больше 60-ти.

Видео тут.

Источник, 22/12/2017.

«Украина должна активнее освобождать политзаключенных» – правозащитница

9 декабря, 2017

Нарушаются ли права человека в Крыму? Почему российские власти преследуют крымских татар? Как можно помочь украинцам, которые находятся в крымских и российских тюрьмах? Об этом говорим с гостьей «Дневного шоу» на Радио Крым.Реалии – журналисткой и правозащитницей, координатором медийной инициативы за права человека Марией Томак.

– Что для вас Крым? Бывали ли вы там?

– Прежде всего, для меня Крым – это Украина. Конечно, я там бывала неоднократно. И летом, и зимой – мы там даже когда-то Новый год с друзьями встречали. Я была среди тех, кто поехал в Крым в марте 2014 года. Я благодарна себе за это решение, а также своим коллегам, которые меня поддержали и поехали со мной. У меня остались фото, видео тех событий, в том числе «референдума». Позже эти материалы мы передали в Министерство юстиции вместе с нашими показаниями в рамках межгосударственной жалобы Украины против России.

Когда я об этом вспоминаю, всегда думаю о том, что не все из активистов Майдана, которые тогда ехали в Крым, вернулись. Некоторые пропали без вести, некоторые попадали в плен. Мне до сих пор кажется, что в 2014 году украинское общество недостаточно поддержало Крым. Думаю, количество активистов, неравнодушных людей, которые должны были ехать и поддерживать акции сопротивления оккупации, могло бы быть больше. Я не уверена, но, возможно, сценарий удалось бы немного скорректировать.

– Мария, вы долгое время были журналисткой, работали редактором. А перед Евромайданом вы решили перейти в правозащитную деятельность. Почему?

– Я всегда интересовалась темами правозащиты. Для меня это был Хельсинкский союз, шестидесятники, мне посчастливилось быть знакомой с покойным Евгеном Сверстюком, с другими, еще живыми, диссидентами. Когда я начала работать в этой сфере, поняла, что контекст сильно изменился, изменились вызовы для Украины. Я начала работать с «Центром Гражданских Свобод» в марте 2013 года. Конечно, я даже не могла представить, что скоро случится Майдан. Но это произошло очень вовремя, и с этого времени началась новая страница.

– Изменилось ли ваше видение своей миссии после того, как вы начали заниматься правозащитной деятельностью, когда начался Майдан, аннексия Крыма, война на востоке?

– Я не могу четко сформулировать миссию, но какое-то внутреннее чувство формировалось, исходя из тех вызовов, которые передо мной возникали. Тема узников Кремля взвалилась на меня, когда мы помогали семье Юрия Доценко – сейчас он уже на свободе в Украине. Дальше все пошло как снежный ком: увеличивается количество арестов, постоянно нужно консультировать, искать адвокатов, контактировать с украинскими властями по этим делам. Я скажу откровенно: я всегда была человеком проевропейским, всегда считала, что Украина должна быть в НАТО и ЕС. И это не изменилось. Но когда я начала работать в правозащитной сфере, изменилось мое видение и отношение к вещам, которые связаны с правами человека. Было много открытий, но в ключевых вопросах моя позиция осталась неизменной.

Мария Томак
Мария Томак

– Сейчас вы занимаетесь медийной инициативой за права человека. Вам помогает в этом ваш журналистский опыт?

– Конечно. Мне даже сложно сказать, чего в нашей деятельности больше – журналистики или правозащитного активизма. Но в Украине, да и вообще на постсоветском пространстве, эти жанры можно сочетать. Таким образом можно приносить тему нарушений прав человека в медийный мир, а журналистику – в сферу прав человека. Это движение в двух направлениях.

– Есть ли в Крыму проблемы с правами человека? Крымские медиа замалчивают эту тему, из-за чего большинство людей в Крыму считает, что все хорошо.

– Мне это напоминает советский дискурс. Там тоже все было хорошо. Ну убили 10 миллионов людей во время Голодомора, потом еще несколько миллионов подверглись репрессиям… Но ведь страдали не только те, кто «позволял себе лишнего», страдали все.

Проблемы с правами человека в Крыму есть. И это не только мое мнение, можно бесконечно ссылаться на резолюции международных организаций, которые эти проблемы констатируют. Я понимаю, что некоторые люди в Крыму могут этого не замечать. Но если пообщаетесь с крымскотатарским сообществом, я думаю, вы однозначно заметите серьезные проблемы – постоянные обыски, аресты. Сейчас мы считаем заключенными по политическим мотивам на территории России и Крыма 60 человек, и большинство из них – крымские татары.

– Кто подпадает под угрозу? Те, кто активно себя ведет? Или все?

– Безусловно, в первую очередь – те, кто активно проявляют проукраинскую, антиоккупационную позицию. Но вот последние аресты в Крыму: люди просто пришли на обыск с камерами, чтобы фиксировать правонарушения. Они не кричали «долой оккупантов». Более того, люди как-то пытаются в оккупации жить, получают российские документы, потому что иначе там никак.

– Что делать с украинцами, осужденными в России? Савченко была не одна, но через два года после ее освобождения ничего не изменилось. Люди с украинскими паспортами до сих пор остаются в российских тюрьмах.

– Люди, которые сидят в тюрьмах Крыма и России – это части одной истории. Россия считает, что эти люди осуждены согласно российскому законодательству. Здесь речь идет, скорее, о пути их освобождения. Они могут быть освобождены, сейчас это очевидно. Афанасьев, Солошенко, Умеров, Чийгоз – все они освобождены путем помилования Путина.

– По Умерову и Чийгозу документов никто не видел, кстати.

– По крайней мере, мы так это понимаем, учитывая процедуру. Другого варианта я себе не представляю. Именно поэтому мы объединяем эти две категории – потому что все равно ситуация должна решиться на уровне российских властей.

– Зачем России нужны такие громкие дела, как «дело Хизб ут-Тахрир», дело Олега Сенцова, дела с журналистами?

– Люди преследуются разными правоохранительными органами России. Кто-то – Следственным комитетом, кто-то – ФСБ. Я не думаю, что есть какой-то единый центр, который говорит, кого задерживать следующим. Просто есть определенная система преследований. Но все равно все аресты происходят в рамках российской агрессии. Я думаю, некоторые дела являются следствием нагнетания истерии, а некоторые, как по «Хизб ут-Тахрир», – инструментом политического преследования.

– Кто может заставить Кремль освободить украинских политзаключенных в Крыму и России?

– Главную роль должна играть Украины. Освобождение Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза, которое состоялось при посредничестве Эрдогана (президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана – КР) показывает, что Медведчук (Виктор Медведчук – КР) – не единственный, кто может вытаскивать украинцев. Очевидно, есть другие пути, и Украина должна искать их активнее. А также поддерживать политзаключенных путем поиска адвокатов и помощи их семьям.

Источник, 08/12/2017

Освобождение узников Кремля: что не так делает Киев

1 ноября, 2017

Руководитель Адвокационного Центра Украинского Хельсинкского союза по правам человека Борис Захаров рассказал, как Киеву менять тактику по освобождению узников Кремля.

В частности, по словам Захарова, для этого нужно вводить международные персональные санкции против лиц, которые преследуют украинских граждан.

«Необходимо эффективно документировать все нарушения и открывать против них уголовные дела. Ввести списки, вроде «списка Магнитского».

Параллельно усилить давление на Россию через секторальные санкции», — сказал он в эксклюзивном интервью Politeka.net.

Захаров убежден, что по каждому в отдельности политзаключенному нужно вести переговоры с привлечением третьей стороны, как это было с Турцией.

Вместе с тем он призвал украинцев быть бдительными и рассказал про неосмотрительность самих граждан Украины.

«Даже участники АТО едут в Российскую Федерацию на заработки. Не понимаю, как можно ехать в страну, которая пришла к нам с войной?», — сообщил он.

По его мнению, Украина должна предупреждать своих граждан об опасности, связанной с такими поездками в РФ.

«При нынешних условиях не приходится говорить, что количество политзаключенных не будет увеличиваться. Режиму Путина просто необходимо сажать, пытать, создавать атмосферу страха. Поэтому, пока этот режим не рухнет, все будет продолжаться», — сказал он.

Напомним, ранее Захаров рассказал, благодаря чему стало возможным освобождение узников Кремля — Ильми Умеров и Ахтема Чийгоза.

Источник, 31/10/2017

Результаты поиска:

Александра Романцова — о судьбе незаконно осужденных в России гражданах Украины

23 июня, 2018

Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека Людмила Денисова встретилась с омбудсменом России Татьяной Москальковой. Во время разговора было решено разработать «дорожную карту» посещения граждан Украины, которые незаконно находятся в российских тюрьмах и россиян, заключенных в Украине. Сегодня же украинский омбудсмен сообщила, что ее не допустили еще к одному пленнику Кремля, украинскому журналисту Роману Сущенко. А два дня назад уполномоченная по правам человека не смогла встретиться с Николаем Карпюком. О судьбе наших граждан, незаконно заключенных в России поговорим с заместителем главы правления Центра Гражданских Свобод Александрой Романцовой.

Если с Сенцовым что-то случится, то виноват будет не только Путин, но и Порошенко, — Томак

21 мая, 2018

«Когда мы говорим об ответственности РФ, должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите». В студии поговорили с правозащитницей Марией Томак.

Ирина Ромалийская: Сенцов уже седьмой день голодает. Объявил он об этом через своего адвоката Дмитрия Динзе, который обнародовал письмо Олега. Единственное требование Сенцова – освободить всех. Замечу, что он не просит освободить или обменять себя. Как ты расцениваешь этот шаг Олега?

Мария Томак: Очень драматический поворот, неожиданный. Олег очень принципиальный человек, это констатировали и представители кинематографической сферы в письме к Макрону. Оно было обнародовано несколько дней назад в преддверии встречи Путина и Макрона с просьбой к Макрону каким-то образом повлиять на Путина, чтобы освободить Олега. Об этом знают все, эта принципиальность – наверное, самый большой риск в этой всей ситуации. Второе обстоятельство – требование освободить всех политзаключенных. Россия не признает политзаключенными людей, которых мы считаем политзаключенными. Реалистичность выполнения этого требования под вопросом — речь идет об очень большом количестве людей. И, конечно, позиция Путина, что Сенцов – террорист. Он не раз высказывал ее, ссылаясь на российские правоохранительные органы, на судебную систему, приговор. Это все очень печально. Сейчас даже нет информации о том, в каком состоянии находится Сенцов. Уже седьмой день он голодает. Все это усложнено местом нахождения Олега — Заполярьем. Это очень далеко, холодно, более-менее оперативно туда может добраться только адвокат. Завтра мы услышим и увидим адвоката Дмитрия Динзе в Киеве. Очень важно, что он приезжает. Надеюсь, с ним встретятся не только украинские журналисты, но и представители власти, от которых мы сейчас ожидаем каких-то активных действий.

Ирина Ромалийская: Олег Сенцов содержится в российских тюрьмах уже четыре года. И впервые он заявил о голодовке. Александр Кольченко, который был задержан и осужден с Олегом, передал письмо, в котором говорит, что Олег всегда говорил, что не стоит идти на такие действия. И вот он объявил о голодовке.

Мария Томак: Мне рассказывал один человек, который общался с Олегом на этапе судебных разбирательств, что Олег якобы говорил: нет смысла, потому что они все равно будут применять принудительное кормление. Наверное, сейчас он посчитал, что других методов привлечения внимания к проблеме нет. Но тут мы все замечаем (и об этом многие говорят), что резонанс не такой, которого мы ожидали.

Ирина Ромалийская: Как по мне, о серьезности намерений свидетельствует тот факт, что, по словам адвоката Дмитрия Динзе, Олег готовился к голодовке, полтора месяца уменьшал потребление пищи. Что сейчас должно делать государство Украина?

Мария Томак: Мне кажется, это самый важный сейчас вопрос. Если отталкиваться от термина «политзаключенный», как правило, речь идет о противостоянии конкретного человека и государства – как правило, гражданином которого он является, на его стороне только какие-то международные организации, общественные силы. В случае с Олегом Сенцовым, как мне представляется, у него должна быть поддержка прежде всего в лице украинского государства —  он пострадал и страдает за прогосударственную позицию.

Насколько я понимаю, сейчас никаких проактивных действий нет – ни у кого особенной обеспокоенности голодовка Сенцова не вызывает. Я не говорю о заявлениях в Твиттере президента. Спасибо большое, но у меня вопрос: что дальше? Предпринимаются ли какие-то меры государством? Или соцсети – единственный инструмент государственной политики на сегодняшний день?

Мне кажется, когда мы говорим об ответственности РФ, мы должны понимать, что в данном случае ответственность за то, что будет происходить с Олегом Сенцовым, лежит в том числе на украинском государстве, на его активной либо неактивной позиции по его защите. Поскольку никаких ответственных лиц до сих пор нет, нет людей,  институций, которые бы отвечали за переговорный процесс по узникам Кремля, я считаю, что это будет ответственность лично президента Порошенко. Если с Сенцовым что-то случится, будет виноват не только Путин, но и Порошенко.

Ирина Ромалийская: Что это могут быть за активные действия?

Мария Томак: Например, 24 мая состоится встреча Макрона с Путиным. Уже есть заявления общественных структур, гражданского общества, мы тоже пытались передать какие-то сообщения в администрацию Макрона. Но это совсем не то, как если бы с администрацией Макрона связалась бы администрация президента Украины. Возможно, это происходит, мы об этом не знаем. Но насколько я понимаю, нет.

Я понимаю, что встреча может ничем и не завершиться. Даже если будет какое-то обращение, Путин может его проигнорировать. Но мне кажется, надо использовать все эти возможности. Лучше всего, когда такие обращения и просьбы выступить в качестве переговорщика исходят от государства.

Недавно приходилось слышать и от представителей Европарламента, что украинское государство недостаточно активно поднимает эту тему. Очень часто мне приходится видеть, что наши западные партнеры в лице евродепутатов, сотрудников министерств иностранных дел знают больше о ситуации с политзаключенными, чем люди, которые у нас должны этим заниматься.

Источник, 20/05/2018

Кампания в поддержку правозащитника Оюба Титиева

18 мая, 2018

За месяц до начала чемпионата мира по футболу в России, FIDH вместе с ведущими правозащитными организациями запускает кампанию в поддержку правозащитника Оюба Титиева.

Глава офиса ПЦ «Мемориала» в Чечне Оюб Титиев с 9 января 2018 г. находится в заключении по сфабрикованным обвинениям в хранении наркотиков. Ему грозит 10 лет тюрьмы. В то время лидерство Чечни публично назвало правозащитников «врагами», которым нет места в Чечне, столица которой меньше чем через месяц станет тренировочной базой сборной Египта на Чемпионате мира по футболу.

ПЦ «Мемориал» — единственная независимая правозащитная организация, все еще имеющая представительсво в Чечне. Поэтому арест Оюба — это явная попытка властей наказать его за правозащитную работу и заставить организацию покинуть республику. Кроме того, сразу после ареста Оюба, собственность Мемориала и его представители подверглись жестоким нападениям в соседних с Чечней регионах.

Просим Вас поддержать кампанию!

1. Подпишите петицию

2. Поделитесь в социальных сетях обращением дочери Натальи Эстемировой, убитой в 2009 г. за правозащитную работу в Чечне.

3. Используйте теги #SAVEOYUB — #SAVE MEMORIAL

 

Помогите спасти Олега Сенцова и других политзаключенных!

18 мая, 2018

Подписать.

11 мая 2014 года в аннексированном Россией Крыму были арестованы режиссёр Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко. По сфабрикованному делу, основываясь на показаниях двух других фигурантов, выбитых под пытками, их осудили на 20 и 10 лет тюрьмы — несоразмерно недоказанному обвинению. «Дело крымских террористов» стало первым уголовным делом, возбужденным российскими правоохранительными органами против граждан Украины после начала агрессии России на Донбассе и в Крыму. Они в заключении уже четыре года, в самых ужасных колониях России — в Магадане, за полярным кругом, во «Владимирском централе» и других.

Периодически появляется информация об «обменных списках», переговорах в рамках Минских соглашений, но ничего не меняется: переговорный процесс не работает, публичной информации о достигнутых компромиссах нет, и почти 70 украинских политзаключенных остаются в российских тюрьмах. Ни российская, ни украинская сторона не назначили ответственных за процесс переговоров по вопросам возвращения политзаключенных. Все это время заключенные в РФ граждане Украины лишены свободы и права на справедливое судопроизводство, подвергаются пыткам и давлению, находятся в неприемлемых условиях заключения, теряют физическое и психическое здоровье, разлучены с семьями и детьми. К ним не допускают украинских консулов и не оказывают надлежащую медицинскую помощь. У некоторых из них сроки несправедливого заключения достигают 22 лет.

14 мая Олег Сенцов объявил бессрочную голодовку. Он требует освобождения всех украинских политических заключённых, при этом о собственном освобождении он не просит. Упорство и принципиальность Олега позволяют думать, что он действительно пойдёт до конца и готов голодать вплоть до смертельного исхода, если его требования не выполнят. В этих условиях мы не можем молчать и оставаться безучастными. Если украинская и российская сторона не могут или не желают договариваться, мы просим дипломатические миссии и лидеров стран Европы, Америки и Канады принять срочные меры и добиться от Российской Федерации и Украины обмена заключенными.

Мы, подписавшиеся под этой петицией, просим вас:

  1. выступить медиатором между Россией и Украиной, выполнив роль посредника в вопросах освобождения политзаключённых, заставить обе стороны говорить друг с другом о судьбах политзаключённых;
  2. участвуя в мероприятиях, связанных с Чемпионатом Мира по футболу, а также других мероприятиях, в которых участвуют российские политики и чиновники, заявлять о том, что в России находится огромное количество политзаключённых, в том числе иностранных граждан, чтобы ваше молчание не было воспринято как согласие с противоправными действиями российских властей;
  3. ввести персональные санкции против тех, кто ответственен за политические преследования украинских политзаключенных в России, чтобы выразить свой протест против их преследования, предупредить появление новых политически мотивированных уголовных дел. Это единственные меры, эффективные для защиты прав человека в России.

Мы настаиваем на том, что возвращение должно произойти как можно скорее.
Мы также призываем каждого обращаться к министерствам иностранных дел и  дипломатическим учреждениям ваших государств в РФ и Украине, вашим политикам, участвующих в диалоге с РФ и Украиной. От скорейшего решения вопроса украинских политзаключенных зависят их жизни!

Подпишите эту петицию, помогите спасти Олега Сенцова и освободить украинских политзаключённых!

Подписать.

В Украине более 20 организаций будут совместно противодействовать атакам на гражданское общество

12 апреля, 2018

Правозащитники фиксируют увеличение давления со стороны власти на активистов в регионах Украины с начала 2018 года.

Киев. 11 апреля. УНИАН. В Киеве состоялась презентация меморандума о создании Коалиции в защиту гражданского общества в Украине, подписанного рядом общественных организаций, среди которых представительство Freedom House в Украине и Украинский Хельсинский союз по правам человека (УХСПЧ).

Как передает собственный корреспондент, в пресс-конференции в УНИАН приняли участие исполнительный директор УХСПЧ Александр Павличенко, координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая, заместитель председателя правления Центр гражданских свобод Александра Романцова.

В частности, по словам исполнительного директора Украинского Хельсинского союза по правам человека Александра Павличенко процесс создания коалиции начался год назад.

Как отмечают активисты, Верховная Рада Украины, несмотря на обещания депутатов разных фракций 3 апреля провалила включения в повестку дня депутатские и президентские законопроекты об отмене е-деклараций для активистов.

«С начала 2018 года общественные организации фиксируют увеличение давления на активистов в регионах. Нападения на мирные собрания и физическое насилие к отдельным общественным деятелям остаются без расследования и соответствующего внимания правоохранительных органов, а в некоторых случаях — приводят к убийству», — отметила координатор Благотворительного фонда «Восток SOS» Александра Дворецкая.

По словам заместителя председателя правления Центр гражданских свобод Александры Романцовой давление на представителей гражданского общества осуществляется через фиктивные уголовные дела и проверки финансовой деятельности организаций.

Поэтому представители неправительственных организаций решили создать Коалицию в защиту гражданского общества.

«Мы, представители неправительственных организаций, правозащитники, общественные активисты, журналисты, юристы и другие неравнодушные граждане, выражаем глубокую обеспокоенность по поводу угрожающих тенденций для гражданского общества в Украине и наступления на свободу объединений и ассоциаций», — говорится в меморандуме.

Отмечается, что гражданское общество играет ключевую роль на пути демократического развития страны, для утверждения верховенства права и соблюдения прав человека и основных свобод.

Активисты убеждены, что работа общественных активистов является важной в борьбе со злоупотреблениями власти, контроле за ее действиями и содействии проведению реформ в Украине.

В меморандуме подчеркивается, что «установление на законодательном уровне финансового контроля за антикоррупционными активистами в сочетании с уголовной ответственностью и попытки введения дальнейших неоправданных и несоразмеримых ограничений для деятельности всех общественных объединений, а также многочисленные случаи преследования неправительственных организаций и отдельных активистов, включительно со сфабрикованными уголовными делам и дискредитационными кампаниями против авторитетных организаций и активистов, угрозами и физическими нападениями на активистов при отсутствии эффективного расследования таких случаев создают препятствия для развития всего гражданского общества и являются угрозой для демократических стремлений Украины как европейского государства».

Представители гражданского общества призывают власти немедленно принять все необходимые меры, чтобы остановить разносторонние притеснения, противоречащие международным обязательствам Украины относительно свободы объединений и ассоциаций, а также по защите правозащитников, журналистов и антикоррупционных активистов.

«Осознавая необходимость совместных действий, солидарности в защите гражданского общества в Украине, мы объявляем о создании коалиции, которая объединит усилия неправительственных организаций, общественных активистов, журналистов, юристов и других заинтересованных лиц для консолидированного противодействия как отдельным угрозам, так и попыткам системного наступления власти на гражданское общество и свободу объединений в Украине», — говорится в меморандуме.

Коалиция в защиту гражданского общества является неполитическим объединением и действует на основе принципов уважения прав человека, ненасилия и недискриминации.

Коалиция ставит перед собой задачу продвигать ценности прав человека и идеи гражданского общества, распространять информацию о важности деятельности правозащитников, журналистов и общественных активистов, действующих в защиту общественных интересов, проводить мониторинг случаев преследования правозащитников, журналистов и активистов, анализировать формы давления на них и угрозы их деятельности, включительно с мониторингом и анализом законодательства, которое ухудшает состояние общественного сектора в Украине и разработать систему неотложных мер реагирования на случаи преследования и угроз в сторону правозащитников, журналистов и общественных активистов, включительно с юридической, информационной и другой помощью и поддержкой в случае преследований.

Также коалиция намерена стимулировать быстрое, эффективное и беспристрастное расследование уголовных дел по фактам нападений на правозащитников, журналистов и общественных активистов, а также привлечение виновных к ответственности и принятие всех необходимых мер для предотвращения новых нападений и продвигать изменения в национальное законодательство таким образом, чтобы оно не мешало и не затрудняло деятельность общественных организаций и отдельных активистов, в частности тех, которые прилагают усилия к борьбе с коррупцией.

Среди подписантов по состоянию на 11 апреля — Центр информации о правах человека, представительство Freedom House в Украине, Центр Гражданских Свобод, Украинский независимый центр политических исследований, Благотворительный фонд «Восток-SOS», Украинский Хельсинский союз по правам человека, Ассоциация украинских мониторов соблюдения прав человека в деятельности правоохранительных органов (Ассоциация УМДПЧ), Экспертный центр по правам человека, ОО «Кризисный медиа-центр «Северский Донец», ОО» Правозащитный ЛГБТ центр «Наш мир», Бюро социальных и политических разработок, БО Другая, ОО «Tru th Hounds» , Донецкий институт информации, Украинский институт по правам человека, Платформа прав человека, ОО «Гражданское общество онлайн», Луганский областной правозащитный центр «Альтернатива», Региональный общественный благотворительный фонд «Право и Демократия», Центр экономической стратегии, Кримскотатарский Ресурсный Центр , ЗОБФ «Гендер Зед», ОО «Терго», The Open Dialog Foundation, Молодежная организация «СТАН», ОО «Театр для диалога», ОО «Центр поддержки общественных и культурных инициатив «Тамариск», Общественная организация «МАРТ».

Видео тут.

Источник, 11/04/2018.

«Люди для России – ресурс». Зачем объединились родные украинских «заложников Кремля»

11 апреля, 2018

В украинских тюрьмах находятся 23 гражданина России, осужденных или ждущих суда по преступлениям, связанным с вооруженным конфликтом в Донбассе или аннексией Крыма. Среди них есть и несколько российских военнослужащих, которых Москва таковыми не признает. В российских тюрьмах находится намного больше украинцев, на родине считающихся политзаключенными: 66 человек. 40 из них – в Крыму и 24 – на территории России. В начале апреля при украинском Министерстве по делам оккупированных территорий был создан «отдел по вопросам лиц, лишенных личной свободы». Его возглавил Игорь Гриб – отец 19-летнего Павла Гриба, выманенного под предлогом встречи со знакомой в Белоруссию, похищенного сотрудниками ФСБ и обвиненного в подготовке теракта в одной из школ города Сочи.

Во время последнего крупного обмена военнопленными между Украиной и самопровозглашенными республиками Донбасса в конце прошлого года президент Украины Петр Порошенко