ccl.org.ua@gmail.com Київ, вул. Басейна 9Г, офiс 25, 28 Пошук

Фокус

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть двойных листочков (адресов остальных узников я так и не нашла), которые я исписала мелким почерком.

Почему письма? Потому что это одна из реальных связей с внешним миром. В камере нет Wi-Fi, ноутбука и в 20:00 не показывают заключительные новости по телевизору. Чаще всего заключённый не может даже выбрать книжку, которую хотел бы почитать в тюремной библиотеке. Конечно, все письма проходят цензуру. Из них вычёркиваются «запрещённые» слова и предложения. Не факт, что конверт будет доставлен адресату. Но самое главное, что тюремные надзиратели будут знать, что об этом человеке не забывают.

«Пожалуйста, не возводите политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались. В Украине…»

О чём написать? Я испортила несколько листов, перед тем как закончила первое письмо. Честно говоря, писала обо всём: кому-то рассказывала про фильм, который недавно посмотрела, кому-то забавную историю из университета. Не писала только одного — заезженного «держитесь». Слишком очевидно, они и так держатся. Зато почти в каждом послании подчёркивала, что о них помнят и знают очень многие. Здесь я не соврала.

Особенности. Во-первых, желательно писать на русском языке. Максимально обходить провокационные темы, не задавать вопросов о тюремной «атмосфере». Обязательно на конверте указывать год рождения политзаключённого. Также, если вы хотите дождаться ответа, вложите чистый лист и конверт. Именно поэтому у меня конвертов получилось вдвое больше, чем адресатов.

Чего бояться? Когда я задумала это, очень переживала, что мне просто не хватит букв. Всё прервётся на очередной запятой и я не смогу двинуться дальше. Не закончилось. На письме двадцатом я начала «параноить», что у меня недостаточно крупный и разборчивый почерк, а ещё есть привычка писать в каждой клетке. Потом мне казалось, что этим людям сейчас меньше всего на свете нужны мои незатейливые истории. Потом я по третьему кругу проверяла правильность написанных имён и адресов. В итоге, когда мои собственные мысли меня же практически доели, я просто бросила письма в почтовый ящик. На этом все сомнения сами себя исчерпали.

Для чего всё это надо? Только, пожалуйста, не возводите, политузников в статус национальных героев. Наверное, не у всех из них идеальное прошлое, но у всех предначертанное будущее, которое варьируется только цифрой — сроком заключения. Главный аргумент в том, что они — люди, граждане Украины, которых почему-то судит и садит другая страна. И они достойны, чтобы ими хотя бы интересовались.

Лучше всего у меня получается составлять и «причёсывать» тексты. Но за эти несколько дней, пока я отчаянно ругала себя за каждую помарку на листках, приобрела ещё два важных навыка. Я научилась обнимать словами и крепко жать руку с помощью букв.

Диссиденты. 5 историй людей, которые выступили против «генеральной линии партии»

Январь 10, 2017

Диссиденты — люди, которые пережили идеологические запреты государства и за нежелание присоединить свои голоса к хору всеобщего «одобрямса» поплатились годами жизни в советских лагерях и тюрьмах. Сегодня, когда продолжается «гибридная» война, как никогда важно услышать голоса этих людей.

Иван Дзюба: Давление на человека не только укрепляет власть, но и подрывает её

В 1965-м Иван Дзюба написал статью «Інтернаціоналізм чи русифікація?» о проблемах национальных отношений в социалистическом обществе. Автор собственноручно отправил её высшим руководящим органам УССР в надежде, что власть учтёт перегибы в национальной политике и «исправится». ЦК КПУ постановлением от 7 февраля 1972 года поручил комиссии рассмотреть «Інтернаціоналізм чи русифікація?» вместе с сопроводительным письмом Дзюбы. 15 февраля 1972 года комиссия «пришла к выводу, что подготовленный Дзюбой материал «Інтернаціоналізм чи русифікація?» является «пасквилем на советскую действительность, на национальную политику КПСС и практику коммунистического строительства в СССР». В 1973 году Киевский областной суд приговорил Ивана Дзюбу к 5 годам лишения свободы и ссылке за «антисоветчинну».

Академик НАН Украины и бывший советский диссидент Иван Дзюба — об отличиях жизни и «антижизни», культурных запретах и информационной экспансии против Украины.

15 лет я мечтал убежать из тюрьмы, — Иван Марчук

Иван Марчук – автор более 4000 картин и около сотни персональных выставок. В 1965–1968 годах работал в Институте сверхтвёрдых материалов НАН Украины, с 1968-го по 1984 год — на Киевском комбинате монументально-декоративного искусства. В 1989 году покинул СССР и жил в США, Канаде и Австралии. В 2001-м вернулся в Киев, в 2007-м стал лауреатом Национальной премии им. Шевченко. В списке ста ныне живущих гениев, составленном международной консалтинговой компанией Creators Synectics, Марчук занял 72-е место.

Художник Иван Марчук рассказал Фокусу о том, как оказался в «обработке» КГБ и о 15 годах жизни в постоянном страхе и ожидании обысков и ареста.

Тысячи людей протестуют, потом идут на выборы и голосуют за очередное дерьмо, – Семён Глузман

Семён Глузман – психиатр, бывший политзаключённый, диссидент, общественный деятель. Исполнительный секретарь Ассоциации психиатров Украины. В 1970-х публично заявлял об использовании карательной психиатрии в политических целях. Был осуждён на 7 лет лагерей за «распространение «самиздата и «тамиздата, «ложной информации о нарушениях прав человека в СССР, в том числе о злоупотреблениях психиатрией в политических целях.

Семён Глузман рассказал Фокусу о том, как за доллары можно узнать, почему ты оказался в тюрьме и почему Украине нужен свой Шарль де Голль.

Система гнила изнутри и догнила до своего распада, — Йосиф Зисельс

Был комсомол, другие институты, которые постоянно контролировали людей через разветвлённую сеть. Не только КГБ контролировал людей, были партийные, профсоюзные, комсомольские, пионерские организации. И шёл многоуровневый отбор. Выявляли недовольных, упрямых. Как только человек проявлял себя, это было сигналом, что к нему надо присмотреться.

Диссидент советской эпохи Йосиф Зисельс рассказал Фокусу о том, почему отказался от амнистии в эпоху Горбачёва, о чём сожалеет сегодня и о том, может ли современная Украина повторить ошибки советского режима.

Меня везли до Урала 36 суток, в этом же лагере погиб Стус, — Василий Овсиенко

Василий Овсиенко – публицист, политзаключённый, член Украинской Хельсинской группы. В конце 60-х — начале 70-х активно распространял в студенческой среде самиздат. Трижды сидел в лагерях — в общей сложности 13 с половиной лет

Историк диссидентского движения Василий Овсиенко рассказал Фокусу о том, как проверять людей на порядочность, почему психиатрическая экспертиза хуже смерти, а арест иногда кажется спасением.

Полные истории можна прочесть пройдя по ссылке на первоисточник: https://focus.ua/society/364129/

Результаты поиска:

72 конверта. Зачем писать письма украинским политзаключённым в России

Май 11, 2017

Когда в российских тюрьмах и во временно оккупированном Крыму сидят 44 гражданина твоей страны, тяжело оставаться в стороне.

После обеда на почте было удивительно тихо. Я подошла к окошку и попросила у зевающей сотрудницы 72 конверта. «Сколько-сколько конвертов?» — удивлённо переспросила она и, кажется, даже проснулась. Дело в том, что, по официальным данным, статус политзаключённого имеют сорок четыре гражданина Украины. Среди них и режиссёр Олег Сенцов, и студент Александр Кольченко, и похудевший на 6 кг из-за голодовки Руслан Зейтуллаев, и замглавы Меджлиса (исполнительного органа крымских татар) Ахтем Чийгоз, и ещё десятки других людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Боюсь даже представить, сколько граждан Украины сидят по тюрьмам на самом деле. Мне страшно произносить вслух, сколько людей заперты в подвалах ОРДЛО. По крайней мере, касательно узников режима, есть хоть какая-то информация и, самое главное, — адреса их тюрем или волонтёрских организаций, имеющих с ними связь. Несколько месяцев назад я проснулась с мыслью, что делаю недостаточно. Я могу больше. Именно тогда я превратила свою комнату в почтовое отделение, распотрошив любимый блокнот на отдельные листочки. Они в итоге превратились в тридцать шесть дво